При перепечатке материалов и другом использовании информации, обязательна активная индексируемая ссылка на веб-сервер Портал QOOS.RU


МАКСИМ ГРЕК - Российские писатели и публицисты
фотографий: 3 | профайл посмотрели: 12584

МАКСИМ ГРЕК

Категоря - Российские писатели и публицисты

1470 (?)—1555

Максим (в миру Михаил Триволис) родился в албанском городе Арта на побережье Ионического моря, в знатной греческой семье. В 20—50-е гг. XVI в. волею судеб — под иноческим именем Максим — он прославился как выдающийся деятель русского просвещения. На Руси его тогда прозвали Максимом Греком.
Получив в своих родных краях прекрасное образование, Максим Грек в дальнейшем свыше десяти лет совершенствовался в Италии, преимущественно во Флоренции, Венеции и Милане, где зарекомендовал себя талантливым филологом, переводчиком и публицистом, был близким другом многих выдающихся просветителей (в том числе и знаменитого гуманиста, типографа и издателя Альда Мануция). В 1505 г., возвратясь из Италии, он становится иноком православного Ватопедийского монастыря на Афоне.
В 1515 г. великий князь Московский, Василий III, послав на Афон немалые дары, обратился к главе всех тамошних православных монастырей с просьбой прислать к нему человека, авторитетного в области перевода и исправления греческих текстов, переведенных ранее на Руси со значительными искажениями. Выбор пал на инока Максима. До Москвы тот добирался около трех лет и прибыл туда в марте 1518 г., встреченный поначалу весьма радушно. Блестящий ум, высокая образованность и завидная трудоспособность позволили Максиму Греку в короткий срок занять видное положение при дворе и в высших духовных сферах. Он взялся за приведение в порядок так называемой «Толковой псалтыри», сборника комментариев и примечаний к псалмам Давида, любимой в то время книги московских грамотеев. На это ушло около полутора лет напряженной работы.
По завершении труд был представлен Максимом великому князю, а в сопроводительном послании были изложены особенности и суть внесенных в текст исправлений. Считая свою задачу выполненной, Максим попросил отпустить его обратно в Ватопедийскую обитель. Однако его не отпустили, а обязали привести и порядок другие старые книги и сделать опись великокняжеской библиотеки. Максим вынужден был подчиниться.

В последующие годы под его руководством за стенами московского Чудова монастыря развернулась работа над текстами таких церковнослужебных книг, как Триодь, Часослов, праздничная Минея и др. В то же время Максим уже не ограничивается только кабинетной работой, а включается в московскую общественную жизнь, проявляет живой интерес ко всему, что происходит вокруг. В этом сказывается его природный темперамент, склонная к экзальтации и аскетизму натура глубоко верующего человека. Если в Италии в свое время его раздражало чрезмерное, как ему тогда казалось, увлечение итальянцев античностью (в ущерб заботам о христианских добродетелях и духовных ценностях), то в Москве он страстно ополчается против корыстолюбия и лихоимства, воспевает благочестивую иноческую жизнь, осуждает невежество и суеверие, увлечение астрологией, клеймит бытовые пороки духовенства. Особенно осуждается им монастырское землевладение. Он не скрывает свои мысли, а наоборот, старается широко распространить их, собирает вокруг себя людей, думающих так же, как и он.
Не удивительно, что в связи с этим у него прибавилось не только друзей, но и врагов. Уже в апреле и мае 1525 г.. на состоявшихся в Москве церковных соборах ряд внесенных Максимом Греком в книги исправлений яростно оспаривается, многие его новые редакции старых славянских переводов объявляются неприемлемыми, еретическими. К тому же обнаруживаются действительные ошибки, допущенные, по-видимому, писцами. Одновременно Максима Грека обвиняют в дружбе с опальными людьми, в общении с турецким послом Скиндером, в неосторожных высказываниях по поводу матримониальных планов Василия III. Кончилось все это ссылкой Максима в Иосифо-Волоколамский монастырь, где его, «обращения ради и покаяния», держали в темнице, лишили книг и письменных принадлежностей. В таких условиях он провел там долгих шесть лет.
В 1531 г. в Москве собирается новый собор, на котором Максима вновь обвинили в злонамеренной порче богослужебных книг и даже в действиях, враждебных государству; наряду с «некими малыми описями» (т. е. случайными ошибками), ему приписывали и ряд других враждебных деяний. И все же, даже признав за ним многие «старые и новые вины», собор разрешает перевод узника в другой, тверской Отрочь монастырь, где условия пребывания были несравненно более мягкими. В этом монастыре Максим пробыл около двадцати лет, так и не добившись освобождения и возвращения на Афон.
В конце жизни Максима переводят в Троице-Сергиеву лавру, где в конце 1555 г. он умирает.

* * *
Максим Грек оставил после себя значительное литературное наследие — всякого рода послания, проповеди, публицистические произведения, философские и богословские трактаты, множество переводов. Он перенес на русскую почву достижения византийской филологической образованности. С основными вехами жизненного и творческого пути ученого знакомит нас книга М. Н. Громова «Максим Грек» (3). «Максим...— пишет он,— прожил яркую жизнь, впитал в себя противоречивые идеи эпохи, пребывал в постоянном горении духа и по своему стремился просветлять умы людей» (с. 174). Особое внимание в книге М. Н. Громова уделено определению места и значения философских работ Максима Грека в контексте древнерусской философии.
Значительный интерес вызывает исследование Н. В. Синицыной «Максим Грек в России» (6). В нем рассматриваются различные стороны жизни и творчества ученого монаха на русской земле как в 1518—1525 гг., до судебных преследований, так и в 30— 50-е гг., в заточении; проанализирован состав прижизненных и более поздних (включая XVIII в.) рукописных сборников его сочинений.
С библиографией трудов М. Грека и их местом в истории русской литературы знакомит книга А. И. Иванова «Литературное наследие Максима Грека» (4). Задача автора — с максимальной полнотой учесть все, что сохранилось из литературного наследия М. Грека, которого он считает самым крупным русским писателем и публицистом XVI в. А. И. Иванов приводит также библиографию русской и иностранной научной литературы о М. Греке.
Рекомендуем также обратиться к книге Д. М. Буланина «Переводы и послания Максима Грека» (1). Автором выявлено около полутора сотен одних только сборников его сочинений. В книге речь идет главным образом о влиянии византийской культуры на творчество Максима Грека, рассмотрены его переводы греческих авторов.


ФАКТЫ И МНЕНИЯ

«Отовсюду, от всех западных и северных стран, собираются в названном великом граде Париже стремящиеся к словесным наукам, не только сыновья простых людей, но и от самого высокого царского, и боярского, и княжеского сана: у кого сыновья, у кого братья, у кого внуки и другие родственники. Из них же каждый, пробыв достаточное время в учении, возвращается в свою страну, исполненный всякой премудрости и разумения. И таковой служит украшением и похвалой своему отечеству, советником ему предобрым и служителем искусным и помощником скорым во всем, что потребуется.
Такими должны быть своему отечеству те, кто у нас весьма похваляется благородством и изобилием богатства. Священным учением словесных наук наставляемые и просвещаемые, они не только сами свои непохвальные страсти могли бы одолеть, о внешнем украшении, подобно женам, не радеть и от сребролюбия и всякого лихоимства себя уберечь, но и других заставить подражать им как любителям подлинной богоугодной жизни».
Максим Грек.

«И звезда полезна как божие творение, и ненависти к истине создатель в нее не вложил, потому что он благ и творец всего доброго, а не злого. Ведь мы знаем многих в прошлом и теперь видим многих, которые, истинно просветившись, познали лживость следования звездным предсказаниям; этого бы не произошло, если бы они подчинялись принуждению звезд... Ни Сократ, ни Платон, ни Аристотель, представляющиеся наиболее достойными и любящими истину эллинскими философами, никогда не склонялись к обманчивому гаданию по звездам, что ясно видно из их творений. Потому, как видно, и Аристотель, уразумев обман сей, который напрасно считается вышеуказанной наукой (астрологией.— Е. Т.), посчитал его постыдным и ложным...»
Максим Грек.

«...Важной причиной популярности сочинений Максима Грека является поистине энциклопедический размах его творчества. Философские, этические, эстетические, естественнонаучные проблемы — все это волнует и интересует писателя. Именно из его сочинений русские люди черпали многочисленные сведения об античных авторах, о выдающихся представителях итальянского Возрождения, об открытии Америки и т. д. От подробного рассказа о гибели Савонаролы до перечня драгоценных камней — таков диапазон писательской деятельности Максима Грека. Яркое публицистическое дарование, разнообразие тематики его сочинений и необычная трагическая судьба писателя обусловили интерес к его сочинениям и личности в новое время».
Буланин Д. М..

«Иероним Савонарола, как обличитель людских неправд, остался на всю жизнь идеалом Максима: он везде готов был подражать ему, везде хотел говорить правду сильным, разоблачать лицемерие, поражать ханжество, заступаться за угнетенных и обиженных. С таким настроением духа прибыл он в Москву, где управлял государь, отличавшийся тем, что не терпел ни малейшего себе противоречия, где христианство для массы существовало только во внешних обрядах, где духовенство отличалось грубостью нравов, ревниво держалось за свои земные выгоды и не в состоянии было, при своем невежестве, ни учить народа, ни руководить его пользою».
Костомаров Н. И..

«Максим Грек резко нападает на обрядовое благочестие, которое у громадного большинства русских церковных людей заменяло глубокую веру. В одном своем замечательном „слове" он говорит, что шум колоколов, драгоценные украшения икон и благоухания богу безразличны, также как и всякие приношения, если они приносятся не от “праведных трудов”, а добыты путем лихоимства, хищения чужих имуществ или причинили слезы вдовам, сиротам и убогим; такие приношения обращаются в осуждение жертвователя. Ни посты, ни усердные поклоны, ни даже иноческая жизнь неугодны богу, если не соединены с добрыми делами».
Иванов А. И..

«Не довелось ему увидеть Афона: Москва боялась его отпустить, потому что он узнал в Московском
государстве „все доброе и лихое" и был слишком склонен к обличению. В Москве не любили, чтобы о русских порядках и нравах дурно толковали за границей, а этого от Максима, конечно, можно было ожидать после той горькой чаши, которую он выпил в земле, на пользу которой посвятил свою жизнь».
Костомаров Н. И..

Оставь свой коментарий