При перепечатке материалов и другом использовании информации, обязательна активная индексируемая ссылка на веб-сервер Портал QOOS.RU


ИВАН ИСАЕВИЧ БОЛОТНИКОВ - Известные исторические деятели
фотографий: 1 | профайл посмотрели: 8968

ИВАН ИСАЕВИЧ БОЛОТНИКОВ

Категоря - Известные исторические деятели

?—1608

Бывший холоп князя Телятевского, Болотников в ранней юности сбежал к казакам, однако оказался в турецком плену и был продан в рабство. Долгое время его держали в оковах, на галерах, используя в качестве гребца. Но однажды судьба ему улыбнулась. Корабль, на котором он находился, захватили европейцы, Болотникова освободили. Так он оказался в Венеции, а оттуда, по прошествии времени, через Германию и Польшу начал пробираться домой, на родину.
В Россию Болотников вернулся уже сложившимся и много повидавшим человеком. К тому времени Лжедмитрий I был свергнут и уничтожен, но в народе многие по-прежнему считали его «добрым царем» и верили, что он жив. Над страной занималось пламя гражданской войны. Болотников был личностью неординарной, обладал военным опытом, не удивительно, что с начала лета 1606 г. Болотников стал во главе широкого народного движения.
Уже в августе 1606 г. отрядом, который возглавлял Болотников, из-под Кром был отогнан царский воевода Ю. Трубецкой. В середине сентября повстанцы подошли к Москве, а в конце октября войско Болотникова было уже у села Коломенское, что близ самой Москвы. Укрепившись, Болотников стал рассылать во все концы грамоты, стараясь сплотить вокруг себя неимущих, призывая бедных выступать против богатых и знатных и «целовать крест» только законному государю Дмитрию Ивановичу. Ополчение Болотникова быстро росло. Власть царя Василия Шуйского зако¬лебалась.
Октябрь—декабрь 1606 г. были апогеем восстания. Движение охватило тогда свыше семидесяти городов. Однако в конце года царю Василию удалось стянуть к Москве крупные дворянские отряды, и восставшие потерпели поражение. Они вновь были вынуждены отойти к Калуге, которую стойко обороняли в течение всей зимы 1606/1607 г. В смелых вылазках, неоднократно возглавлявшихся самим Болотниковым, захватывались правительственные пушки, обозы, припасы.
После снятия осады Калуги в главный район ожесточеннейших сражений превратилась Тула, на подступах к которой Шуйский сосредоточил свои отборные части. Четыре месяца длилась оборона города, организованная Болотниковым очень искусно. Восставшие держались с исключительной стойкостью. Даже затопление Тулы — с помощью возведения плотины на реке Упе — ничуть не ослабило их воли к сопротивлению. Тогда Шуйский пошел на вероломство. Обещав всем сдавшимся повстанцам сохранить жизнь, он, нарушив свое слово, жестоко расправился с их вождем Болотниковым, который по его приказу был ослеплен, а затем утоплен.


* * * 

Личности Болотникова и анализу событий, в центре которых он был, посвящен фундаментальный труд И. И. Смирнова «Восстание Болотникова, 1606—1607» (7). Автор вскрывает причины восстания, характеризует его калужский период, осаду Москвы, оборону Тулы, дает оценку его исторического значения. С предпосылками и последствиями движения Болотникова знакомит также книга В. И. Корецкого «Формирование крепостного права и первая крестьянская война в России» (3), особое внимание в которой уделено вопросу о влиянии восстания под предводительством Болотникова на характер и ход процесса закрепощения крестьян. С жизнью «вольного казака» Болотникова, достижениями его войска, высоким духом его воинов знакомит нас вторая часть книги Р. Г. Скрынникова «На страже московских рубежей» (5). Более подробное освещение этих сюжетов можно найти в монографии того же автора «Смута в России в начале XVII века: И. Болотников» (6).
При желании прочесть тексты документов, касающихся восстания Болотникова и личности его предводителя, рекомендуем сборник «Восстание И. Болотникова» (2). В первом его разделе сосредоточены документы и материалы о положении крестьян перед восстанием, во втором — о самом восстании и его вожаке.

ФАКТЫ И МНЕНИЯ

«Война была профессией дворян. Неудивительно, что они одерживали верх над болотниковцами. Но моральный перевес был на стороне восставших. Отвага и воинская доблесть вождя народного восстания произвели на современников глубокое впечатление. Болотникова называли рыцарем и удальцом, человеком, сведущим в военном деле. Будучи принужден отступить с поля боя, он не опускал рук, но действовал с удесятеренной энергией: приводил в порядок свое расстроенное войско, формировал новые отряды из казаков, горожан, крестьян и холопов, прибывавших к нему со всех сторон, внушал им веру в победу и вновь вел в бой.
Сила Болотникова состояла в том, что он опирался на восставший народ. Повстанцы смутно представляли себе Россию будущего. Вера в доброго царя Дмитрия, погубленного боярами, была иллюзией. Но восставшие хорошо знали, кто был их главным врагом. По пути к столице болотниковцы громили дворянские гнезда, делили имущество, а помещиков беспощадно истребляли».

Скрынников Р. Г. (5, с. 62).


«Так как Димитрий (Лжедмитрий II.— Е.Т.) не приходил, а осажденным в Туле не на что было надеяться и люди от слабости уже едва могли ходить и стоять в доме и в комнатах, князь Петр и Болотников начали переговоры с Шуйским, объявили ему, что если он сохранит им жизнь, то они готовы сдаться с крепостью, если же он не захочет сделать этого, они будут держаться до тех пор, пока будет жив хоть один из них, даже если им придется пожрать друг друга. Шуйский удивился и сказал: „Хотя я поклялся ни одного человека в Туле не пощадить, я все же смирю свой гнев и немилость и ради их храбрости, за то, что они так твердо соблюдали присягу, данную вору... дарую им жизнь, если они будут служить мне так же верно, как служили ему",— на том он поцеловал свой крест и приказал сказать им, что все они будут помилованы.
После этого они передали Шуйскому крепость Тулу в день Симона Иуды 1607 г. Болотников проехал через калитку в задних воротах, где вода была не так глубока, к шатру Шуйского, выхватил свою саблю, положил ее к себе на шею, пал ниц и сказал: „Я был верен своей присяге, которую дал в Польше тому, кто называл себя Димитрием. Димитрий это или нет, я не могу знать, ибо никогда прежде его не видел. Я ему служил верою, а он меня покинул, и теперь я здесь в твоей воле и власти. Захочешь меня убить — вот моя собственная сабля для этого готова; захочешь, напротив, помиловать по своему обещанию и крестоцелованию — я буду верно тебе служить, как служил до сих пор тому, кем я покинут".
Шуйский приказал ему подняться и сказал, что он сдержит все, что обещал им и в чем поклялся. Когда все люди, кроме местных жителей, уже ушли из крепости, а Шуйский вновь занял ее со своими людьми, он отправил Болотникова и князя Петра с 52 немцами, которые были с ними в Туле, среди которых был и один из моих сыновей по имени Конрад, с приставами в Москву. Немцам разрешили уйти к своим, а князь Петр и Болотников некоторое время так охранялись, что никто не мог пройти к ним и они не могли никуда выйти. Клятву, данную этим двум людям, Шуйский сдержал так, как обычно держат клятвы такие люди, как он. Князя Петра, который, согласно надежным сведениям, вероятно, был царского роду, он приказал вздернуть на виселицу в городе Москве. Болотникова он отослал оттуда в Каргополь, приказал продержать его там некоторое время в темнице и, в конце концов, выколоть ему глаза и утопить».

Буссов К. (1, с. 146—147).

«...Важнейший иностранный источник по истории восстания Болотникова — мемуары Конрада Буссова. Авантюрист-иностранец, заброшенный стечением обстоятельств в Россию (по-видимому, при Борисе Годунове), Буссов во время восстания Болотникова находился в самом центре событий: сначала в Москве (во время осады ее Болотниковым), а затем вместе с Болотниковым — в Калуге и Туле и, таким образом, являлся непосредственным наблюдателем и очевидцем важнейших событий восстания.
Это сделало Буссова исключительно осведомленным лицом во всем, что относится к восстанию Болотникова... Буссов — единственный, сообщающий о заграничном периоде в биографии Болотникова и о мотивах и обстоятельствах возвращения Болотникова в Россию. Буссов же наиболее полно освещает роль Болотникова на всех этапах восстания...»

Смирнов И. И. (2, с. 33—34).


Оставь свой коментарий