При перепечатке материалов и другом использовании информации, обязательна активная индексируемая ссылка на веб-сервер Портал QOOS.RU


АЛЕКСЕЙ МИХАЙЛОВИЧ - Династии и правители
фотографий: 2 | профайл посмотрели: 9079

АЛЕКСЕЙ МИХАЙЛОВИЧ

Категоря - Династии и правители

1629—1676


19 марта 1629 г. царица осчастливила государя Михаила Федоровича рождением сына. Его назвали Алексеем. На свет появился будущий царь, который сменил на троне своего отца. До пятилетнего возраста Алексей, как и положено царским детям, рос в тереме московского дворца, окруженный многочисленным штатом мамок. В пять лет он был отдан на попечение воспитателя Бориса Ивановича Морозова. С этого времени царевича Алексея стали обучать грамоте. В семь лет Алексея научили писать, а в девять начали обучать церковному пению. Этим, собственно, и закончилось образование. На 14-м году царевича торжественно объявили народу, а через два года, когда умер Михаил Федорович, он уже вступил на царский престол.

По молодости и неопытности новый царь Алексей Михайлович не мог управлять государством, поэтому всеми делами заправлял его воспитатель Борис Иванович Морозов. Только в конце 40-х гг. Алексей Михайлович непосредственно приступает к управлению го­сударственными делами. Произошло это в результате городского восстания в Москве 1648 г., когда государь обещал восставшим отстранить Морозова от дел. Вообще правление Алексея Михайловича нельзя назвать спокойным. Кроме названного уже московского восстания 1648 г., Россия пережила сильные народные волнения в Новгороде и Пскове в 1650 г., в Москве в 1662 г., в 1670—1671 гг. пришлось подавлять бунт Степана Разина на Дону и в Поволжье.

В царствование Алексея Михайловича был составлен кодекс законов русского государства — Соборное уложение,—принятый Земским собором 1648—1649 гг. после восстания в Москве. Соборное уложение оставалось основным законом в российском государстве вплоть до первой половины XIX в.

Алексей Михайлович покровительствовал купечеству, защищая его от конкуренции иностранных купцов. Этому, в частности, способствовали принятые в 1653 и 1667 гг. Таможенный и Новоторговый уставы. Алексей Михайлович вел активную внешнюю политику. Сам участвовал в военных походах. К успехам царя Алексея можно отнести воссоединение Украины с Россией в 1654 г. Одновременно Алексею Михайловичу сопутствует удача в борьбе с турками и татарами за безопасность южных границ русского государства. Попытки же добиться выхода к Балтийскому морю не дали положительного результата.

Не просто складывались семейные дела у Алексея Михайловича. Он был дважды женат. В первый раз он сочетался браком с Марией Ильиничной Милославской. За двадцать один год их совместной жизни у них родилось одиннадцать детей — шесть дочерей и пять сыновей. Однако царевичи были очень болезненны. Двое из них — Дмитрий и Алексей — умерли еще при жизни отца и матери. Через три года после смерти царицы Марьи Ильиничны царь Алексей (в 1672 г.) женился на Наталье Кирилловне Нарышкиной. От этого брака родился будущий царь Петр и еще двое дочерей — Наталья и Феодора. Царю не долго пришлось жить с молодой женой. В 1676 г. Алексей Михайлович умирает, благословив на царство старшего сына Федора, который пробыл на троне всего шесть лет, не оставив после себя ни детей, ни ярких дел.

* * *

Литература о царе Алексее Михайловиче достаточно разнообразна, но, к сожалению, в основном она представлена авторами дореволюционного периода. Большая ее часть остается малодоступной для широких читательских кругов. Впрочем, читателя могут выручить книги В. О. Ключевского, С. М. Соловьева, А. Е. Преснякова, К. Валишевского, переизданные уже в советское время.

У В. О. Ключевского и А. Е. Преснякова представлен анализ правления Алексея Михайловича в различных сферах государственной жизни. Одновременно авторы дают подробные описания характера царя. С. М. Соловьев исследует период царствования Алексея Михайловича в строгой хронологической последовательности. Знакомство с работами этого историка позволяет в полной мере ощутить сложность времени, на которое пришлось правление Алексея Михайловича. Здесь и внешние неурядицы, и внутренние, среди которых — бунт Стеньки Разина. При всей схожести в оценках Алексея Михайловича каждый из историков подмечает в нем что-то особенное, что вместе создает достаточно цельное представление о неоднозначной и противоречивой личности царя.


ФАКТЫ И МНЕНИЯ


«В зрелые годы царь Алексей представлял в высшей степени привлекательное сочетание добрых свойств верного старине древнерусского человека с наклонностью к полезным и приятным новшествам. Он был образцом набожности, того чинного, точно размеренного и твердо разученного благочестия, над которым так много и долго работало религиозное чувство древней Руси. С любым иноком он мог поспорить в искусстве молиться и поститься: в великий и успенский пост по воскресеньям, вторникам, четвергам и субботам царь кушал раз в день, и кушанье его состояло из капусты, груздей и ягод — все без масла; по понедельникам, средам и пятницам во все посты он не ел и не пил ничего. В церкви он стоял иногда часов по пяти и по шести сряду, клал по тысяче земных поклонов, а в иные дни по полторы тысячи. Это был истовый древнерусский богомолец, стройно и цельно соединивший в подвиге душевного спасения труд телесный с напряжением религиозного чувства...

В царе Алексее нет и тени самонадеянности, того щекотливого и мнительного, обидчивого властолюбия, которым страдал Грозный. „Лучше слезами, усердием и низостью (смирением) перед богом промысел чинить, чем силой и славой (надменностью)",— писал он одному из своих воевод. Это соединение власти и кротости помогало царю ладить с боярами, которым он при своем самодержавии уступал широкое участие в управлении; делиться с ними властью, действовать с ними об руку было для него привычкой и правилом, а не жертвой или досадной уступкой обстоятельствам...

От природы живой, впечатлительный и подвижной, Алексей страдал вспыльчивостью, легко терял самообладание и давал излишний простор языку и рукам. Однажды, в пору уже натянутых отношений к Никону, царь, возмущаемый высокомерием патриарха, из-за церковного обряда поссорился с ним в церкви в великую пятницу и выбранил его обычной тогда бранью московских сильных людей, не исключая и самого патриарха, обозвав Никона мужиком,... сыном. В другой раз в любимом своем монастыре Саввы Сторожевского, который он недавно отстроил, царь праздновал память святого основателя монастыря и обновления обители в присутствии патриарха антиохийского Макария. На торжественной заутрене чтец начал чтение из жития святого обычным возгласом: благослови, отче. Царь вскочил с кресла и закричал: „Что ты говоришь, мужик, ... сын: благослови, отче? Тут патриарх; говори: благослови, владыко!". В продолжении службы царь ходил среди монахов и учил их читать то-то, петь так-то, если они ошибались, с бранью поправлял их, вел себя уставщиком и церковным старостой, зажигал и гасил свечи, снимал с них нагар, во время службы не переставал разговаривать со стоявшим рядом приезжим патриархом, был в храме как дома, как будто на него никто не смотрел. Ни доброта природы, ни мысль о достоинстве сана, ни усилия быть набожным и порядочным ни на вершок не поднимали царя выше грубейшего из его подданных. Религиозно-нравственное чувство разбивалось о неблаговоспитанный темперамент, и даже добрые движения души получали непристойное выражение. Вспыльчивость царя чаще всего возбуждалась встречей с нравственным безобразием, особенно с поступками, в которых обнаруживалось хвастовство и надменность. Кто на похвальбе ходит, всегда посрамлен бывает: таково было житейское наблюдение царя».

Ключевский В. О.

«Самая наружность царя сразу говорила в его пользу и влекла к нему. В его живых голубых глазах светилась редкая доброта; взгляд этих глаз, по отзыву современника, никого не пугал, но одобрял и обнадеживал. Лицо государя, полное и румяное, с русою бородою, было благодушно-приветливо и в то же время серьезно и важно, а полная (потом чересчур полная) фигура его сохраняла величавую и чинную осанку. Однако царственный вид Алексея Михайловича ни в ком не будил страха: чувствовалось, что не личная гордость царя создала эту осанку, а сознание важности и святости сана, который Бог на него возложил».

Пресняков А. Е. (3, с. 60—61).


«Его взгляды на жизнь и на свет были взглядами безусловна го оптимиста и безсознательного детерминиста. В светских развлечениях, который он себе позволял, в театре или в охоте, он видел лишь полезное и необходимое средство для разгона скуки, так как Бог, думал он, хочет, чтобы люди были веселы, и они его оскорбляют, если предаются неумеренной печали. Он отказывался признавать, что наша жизнь земная является тяжелым испытанием. Перемешивая в определенных дозах и в соответствующем порядке занятия и развлечения, религиозные обряды и удовольствия, мы должны при таком прохождении жизненного пути достигнуть без всякого страдания врат вечности. Гранича с рационализмом и приправленная эпикуреизмом, эта доктрина согласовалась с его очень твердою христианскою верою, так как в его душе царило главным образом примиряющее начало».

Валшиевский К. (1, с. 451—452).


«В начале 1647 года царь задумал жениться, из 200 девиц выбрали шесть самых красивых, из этих шести царь выбрал одну: дочь Рафа, или Федора Всеволожского; узнавши о своем счастьи, избранная, от сильного потрясения, упала в обморок; из этого тотчас заключили, что она подвержена падучей болезни, и несчастную вместе с родными сослали в Сибирь, откуда уже в 1653 году перевели в дальнюю их деревню "Касимовского уезда. Так рассказывает одно иностранное известие; русское известие говорит, что Всеволожскую испортили жившие во дворце матери и сестры знатных девиц, которых царь не выбрал. Другое иностранное известие упрекает в этом деле Морозова, которому почему-то не нравились Всеволожские и который метил на двух сестер Милославских: одну хотел сосватать царю, а другую — себе и таким образом обеспечить себя от соперничества с новыми родственниками царскими... Понятно, что на основании одного иностранного известия нет никакого права обвинять Морозова. По всем вероятностям, подозрение на него пало вследствии того, что через год, 16 января 1648 года, царь женился на Марье, дочери Ильи Даниловича Милославского, а через десять дней после этого Морозов женился на сестре царицы Анне Ильиничне. Зная пристрастие Морозова к иностранцам, зная, что царь уже раз решился на измену старому обычаю, продолжив время траура по отце на целый год вместо сорока дней, многие, как говорят, опасались, что по случаю свадьбы царской приняты будут иностранные обычаи и произойдут перемены при дворе. Опасения не оправдались, иностранные обычаи не были введены, тем, не менее брак царский имел следствием сильное неудовольствие народное».

Соловьев С. М. (4, с. 481).

Оставь свой коментарий